Чупакабра (exidna_i) wrote,
Чупакабра
exidna_i

Category:

Путешествие на юг, часть 2.

Вторая половинка.




* * *


Человек, сидевший на лавке возле конурки писаря, был толст, красен и взволнован. Лет ему было около пятидесяти. Лицо господина лоснилось от пота, и он время от времени вытирал его серым от пыли платком.

При виде Мема он вскочил и, вместо того, чтобы спокойно поклониться и пояснить суть дела, бухнулся тому в ноги и запричитал о конце света. Мем стал его поднимать, но того то ли ноги не держали, то ли он и в самом деле приехал с жалобой на что-то очень страшное.

– Горе нам, горе! – стонал толстый господин. – Конец света близок, мы получили страшные знаки! Пророк Макума предупреждал нас не единожды, что в темные времена Мировое Зло вернется, восстанет из древних могил, а мы не вняли и продолжали грешить!..

– Вот, – развел руками дознаватель Илан. – Я не знал, что делать. Простите, что разбудил вас…

Мему истерика с концом света не обрадовала, он проявил невежливость к пожилому господину, взял его за шиворот и встряхнул.

– Давайте определимся, – предложил он. – Расскажите, с чего вы это взяли. Что вы видели?

Со всхлипами и причитаниями, а так же срываясь время от времени на цитаты из разного рода пророческих книг, господин Саом из Солончаков поведал историю про то, что со дня, когда ходжерская эскадра бросила якоря на внешнем рейде Арденны, в Солончаках проснулись и стали действовать злые силы. Черный демон, не похожий ни на одно из известных животных, ни на человека, начал резать скот, словно для забавы – растерзает, выпотрошит, кровь выпустит и скрывается, почти не оставляя следов , – а вчера вечером, в сумерках он накинулся на загонявшего коз раба, располосовал тому всю спину и объел руку. К местным властям господин Саом обратился еще с самого начала, но те против темных сил ничего поделать не смогли и посоветовали идти выше, искать помощи и защиты у северного начальства в самой Арденне. Раз с его появлением такое началось, может быть, здесь знают, как с этим бороться.

Демон нападает сразу после заката и до полуночи, в самое темное время суток. Как только опасный период миновал и тьма насытилась, господин Саом сразу бросился в дорогу.

– Я едва не загнал ослика, – говорил он. – Я в отчаянии. Такое уже было в наших краях в преддверии Солдатской войны. Я был тогда совсем маленьким, но я помню. Вслед за тем последовали страшные времена. Будет война, большая война, весь мир погибнет!

При этом, ничего толком ни о следах демона, ни о повадках, кроме времени, когда тот нападает, господин Саом сообщить не мог, завывал о судьбах Ардана и мира, о трудности жизни в Солончаках и прочих житейских горестях.

Мем слушал, слушал, потом спросил:

– Осла у пожарной части вы потеряли? Идите, поймайте, а то он криком весь квартал поднимет.

Господин Саом, вытирая грязной тряпкой лицо, попятился к выходу.

– Что это за место такое – Солончаки? – спросил Мем у Илана. – На лошади доехать можно?

– Там раньше были могилы царей, потом их разорили грабители, и в них поселились люди.

– И как они там живут, в могилах?

Илан пожал плечами:

– Как все, обычно. Только за водой далеко ходят. На лошади доехать можно. – Он задумался, переводя арданские лиги в таргские. – Лиг семь-восемь будет. Дорога хорошая. Если по жаре, то за половину стражи доедете. Если сейчас выехать, то и за четверть можно управиться.

– К полудню успеем вернуться?

Илан неуверенно кивнул.


* * *

Илан не думал, что они поедут только вдвоем. Но в конюшню префектуры еще не были куплены лошади, а в пожарной части, куда обратились за помощью, сначала вообще никого не хотели давать. И не дали бы, если бы господин префект не припугнул их генерал-губернатором.

Господин Саом из Солончаков собирался возвращаться, ведя ослика в поводу, поэтому написал своим домочадцам письмо.

Лошади у пожарных были хорошие, и по довольно ровной дороге, ведущей в объезд родного для Илана болота со сваями и развалин градирни, бежали резво. Дорога эта вела в Солончаки через кусочек каменистой пустыни, и днем тут бывало очень жарко.

Илан поначалу боялся обращаться к северному начальнику и вообще разговаривать с ним, хотя поговорить, вообще-то, любил. Но тот повел себя просто. По дороге расспрашивал, откуда Илан родом, с кем и как живет, как оказался в префектуре и чего ждет от жизни. Илан за недолгое время пути незаметно для себя рассказал всю свою нехитрую жизнь и выболтал все свои тайны. Как остался без родителей на попечении деда – одноногого ветерана береговой охраны, как бегал учиться грамоте в народную школу, как Джата поймал его на мелком воровстве, но не стал сажать в каталажку, а, наоборот, помог, как сам стал помогать Джате в его делах, как мечтал бы выучиться дальше и стать уличным судьей, но теперь, видно, не судьба, и все остальное.

Тем временем показались Солончаки. Часть жилищ там была устроена в пещерах длинной желтой скалы, – в них когда-то хоронили тех, кто победнее, и сейчас селились те, кто победнее, – другая часть располагалась в разбросанных там и здесь старых мавзолеях, где полуразрушенных, а где перестроенных до неузнаваемости и превращенных в добротные хозяйские усадьбы.

Дважды спросив дорогу у пастухов, гнавших к болоту скот, они, наконец, выехали к одной из дальних усыпальниц, в ограде которой был разбит настоящий сад – немногие счастливчики в Солончаках обладали собственными колодцами с пресной водой для питья и полива. Господин Саом был хорошим хозяином. В склепе, из которого он сделал себе дом, трудно было узнать старую могилу. Строение было покрашено в белый и желтый цвета и увито пестрым каменным плющом, а деревянная надстройка в полтора этажа, как у домов в городе, покрыта черепицей.

У ворот сада Илан и господин префект спешились, и Илан отправился искать, кому отдать письмо от господина Саома, чтобы их достойно встретили и все им показали. А господин префект пошел вдоль ограды сада.

В усадьбе Илан отдал письмо старой рабыне, она поковыляла искать управляющего, тот потерял свои очки и долго не мог дозваться раба с хорошим зрением – проще оказалось объяснить на словах, кто они такие и зачем прибыли. При этом, всерьез новые власти здесь никто не воспринял. Все уже смирились с тем, что Мировое Зло вернулось и конец света близок. По этой причине сидели попрятавшись, несмотря на то, что для работы было самое удобное время – солнце взошло, но землю до состояния сковородки еще не разогрело.

Словом, когда Илан справился с заданием, господин префект уже вернулся с осмотра территории с клочком черной шерсти, завернутой в бумажку, и вид у него при этом был весьма задумчивый.

Страшную историю про конец времен, ужасные пророчества и Мировое Зло им рассказали еще раз пять, но префект, кажется, никого больше не слушал. Он попросил только описать, как и когда зло напало на человека и что, до мелочей, ему сделало. Когда он показал рабам и управляющему черную шерсть, снятую с верхушки кустов у ограды, те шарахнулись, как от конской заразы, и только кивали, дрожа – да, мол, то самое Зло такого именно вида. Шерсть не собачья, а козы здесь у всех белые и серые.

Потом пересчитали по соседям задранных коз, поговорили с местным охотником и старостой. А возвращаться пришлось уже по жаре. Солнце быстро выкатилось на небо, зацепилось там повыше и заняло позицию «вижу все, контролирую всех». Камням в пустыне некуда было спрятаться, и они раскалились. Вместе с ними раскалилась дорожная пыль и окружающий воздух. Лошади стали спотыкаться, хотя и бежали домой. В общем, до соленого болота, где стало полегче, они добрались полуживые. Там префект сказал Илану: «Тпру!» – слез возле первого же колодца и опрокинул себе на голову и загривок полведра воды. Илану-то на солнцепеке было жарковато и тяжеловато, а ему, человеку с далекого севера, где вся земля, должно быть, покрыта коркой льда, как вершины Хираконских гор, оказалось совсем непросто.

Префект встряхнулся, как собака, и, вытерев рукавом лицо, вдруг спросил:

– Джата тобой сильно дорожит?

– Не знаю, – голову Илана занимали сейчас совсем другие вещи. Он вспоминал, как раз в жизни трогал рукой настоящий снег на горном перевале.

– Что он скажет, если я тебя у него заберу? У меня нет секретаря. А ты сам что скажешь?

– Я не знаю, – окончательно растерялся Илан. – У нас о таком не принято спрашивать…

– Ну, тогда я сам поговорю с Джатой. Ты-то не будешь против? Жалованье обещаю хорошее. Больше, чем у тебя сейчас.

– Я иногда пишу с ошибками, – честно признался Илан.

– Не велика беда. Я сам иногда пишу с ошибками.



* * *


На свои обязательные присутственные часы во дворце генерал-губернатора Мем совсем по-ардански опоздал на четверть стражи.

Кир Хагиннор Джел тактично сделал вид, будто не заметил позднего прибытия. Благодарить за такую снисходительность Мем, скорее всего, должен был собственный вид – он едва успел переодеть дома мокрую рубаху и схватить золотой значок. Так и примчался – в пыли и мокрый, словно загнанная лошадь.

Материи на губернаторском совете сегодня обсуждались самые важные. О том, что таргская территориальная экспансия прекратилась еще в прошлом веке и сейчас, для того, чтобы присоединить территорию, равную почти четверти империи, необходимо создать неприступную военно-морскую базу. Прежде такой базой был порт Диамир, самый южный из таргских портов, но для земель и островов за Арданом он расположен слишком далеко. Поэтому базу следует перенести в Ардан и продолжить экспансию на юг. Вот только Арденна, с ее открытым внешним рейдом и вечно забитым купцами внутренним, в качестве опорного пункта для масштабной завоевательной кампании непригодна. Кроме основного опорного пункта необходима оперативная база флота – ряд оборудованных военных портов, способных обслужить все его нужды. Нужна продуманная судостроительная программа, никакой экономии на боевой подготовке – не оставлять суда в резерве, а командный, рядовой и личный состав без практики маневрирования и плавания в море.

Мема все это интересовало постольку-поскольку. Он прекрасно понимал, что победа над островной империей, которую, по образцу Ходжера, создает себе на Островах Одиночества мятежный адмирал Римерид, возможна только флотом. Но и разговорчики о том, что с появлением имперской эскадры на рейде и властей в городе, на охоту вышло древнее Мировое Зло из пророчеств и страшных сказок, нужно было пресечь немедленно. Пока они не расползлись за пределы Солончаков. А они, скорее всего, успеют не только расползтись, но и умножиться, обрасти подробностями. У Ардана богатое прошлое, полное до краев недобрыми мертвецами и пустынными ужасами. Здесь в сказки крепко верят. И дай только повод – к существовавшим в древности бедам напридумывают новые, и настоящие, и грядущие. В столичном сыске Мема научили думать по-другому: раз существует то, что не может само по себе существовать, значит, это кто-то создал искусственно.

Мем видел следы – да, большие, с когтями. Мем снял с колючих кустов клок шерсти – вполне материальное доказательство того, что Мировое Зло, хоть и существует, но отнюдь не в виде кровожадного бестелесного духа, который питается только кровью и страхом. А вот то, что подобных хищников здесь никогда не водилось, что ни один охотник не может опознать ни следы от лап и огтей, ни шерсть, что для стражи Солончаков, имевшей дело только с пустынными собаками да с редкой нынче нелетающей птицей форорак, нападения крупного хищника, ходящего бесшумно, прыгающего через высокие заборы и режущего скот для забавы, а не для пропитания – огромная неожиданность, было пока труднообъяснимо.

По делам флота и судостроения Мему на совете сказать было нечего. Поэтому слушал он краем уха, а думал о неприятностях в Солончаках – как широко слухи могут распространиться и какой ущерб репутации новой власти нанести. Ведь господин Саом остался в городе. Сейчас он, пребывая в полуистерическом состоянии, посетит полдюжины знакомых, потом зайдет покушать в трактир, и к вечеру вся Арденна будет знать о том, как наяву сбываются страшные пророчества и наступает конец всему.

Совет закончился. Кир Хагиннор сложил бумаги на столе и объявил:

– У кого что-то важное сверх сказанного – останьтесь. Остальные свободны.

Остались Мем и новый начальник Арденнской береговой охраны, прибывший вместе со всеми из Таргена.

– Кир Хагиннор, – поклонился он, – мы сейчас принимаем на службу корабли, построенные и снаряженные на добровольные пожертвования частных торговцев и кампаний, желающих оказать помощь новым властям. И нам тут спустили на воду чудный подарок от шестой маслобойни. Все корабли называются как корабли: «Крылья птицы», «Быстрый»,«Лёгкий»… А корабль от маслоделов так и записан в реестр – «Маслобойный завод номер шесть». Переименовывать свой корабль маслобойня категорически отказывается. Что с ними делать? Не принимать же в охрану такое позорище.

– Почему? – кир Хагиннор оторвал взгляд от документов. – Принимать, и очень даже. Хотят прославить свою маслобойню на море – пусть докажут, что не зря всем про нее теперь будет известно, и он не потонет, едва подняв паруса. Знаете, у нас на Северной Гряде был охотник за пиратами с названием «Пошел ты…» ну… назовем это «очень далеко в море». Он был известен не только по своему имени, но и потому, что его название накладывало на команду определенные обязательства. Это был отличный охотник с самой отчаянной и смелой командой. Принимайте «Маслобойный завод», выделите ему самый опасный участок береговой линии, и ни в чем не сомневайтесь. А потонет — значит, туда ему и дорога.

Начальник береговой охраны поклонился и вышел.

– Ну вот, – сказал кир Хагиннор Мему. – По твоему виду сразу понятно, что с первого же дня тебя с головой окунули в работу. Аж по плечам течет. Чем тебя порадовали? Шестая маслобойня подарков не преподнесла? Что случилось-то с тобой?

Мем рассказал, какие опасные и, что самое скверное, небезосновательные разговоры идут из Солончаков, формально пригорода Арденны. Кир Хагиннор внимательно его выслушал.

-- Прекрасно, – сказал он. – Я тебе это дело раскрою прямо сразу и сейчас, не будучи сыщиком. Один богатый дурак из местных решил осчастливить меня подношением и спихнуть мне свой зверинец. Пока перевозили, пока размещали, отнеслись по-ардански невнимательно, и из клетки сбежал энленский пещерный лев. Тварь не сильно страшная, но умная и прятаться умеет. Поговори со смотрителем – может, он знает, как эту дрянь выловить в пустыне. Он ручной, просто от жары ошалел, зверь-то северный. Победить Мировое Зло и посадить его в клетку сейчас было бы очень уместно. Надо как-то доказывать, что мы не просто распоряжаться сюда приплыли, но и кое-что для пользы города сделать можем.



* * *

Из-под холодных сводов городского архива в пекло города Илану выходить совсем не хотелось. Дежурство свое он благополучно сдал, кому только — не понял. График, вывешенный на видном месте у писарской, говорил, что следующим дежурным заступает архивариус Боса, но Босы не было ни вчера на инспекторском сборе, ни потом. Не пришел он и сегодня.

Из десяти инспекторов в префектуре осталось девять. А архивом заведовала Бабушка. Рядом с графиком дежурств Рихон вчера повесил правила поведения со змеей: больше двух витков Бабушку на себя не наматывать, живых мелких животных в рукавах и за пазухой не приносить, если нападет, брызгать в морду виноградной водкой, лить горячую воду или заламывать кончик хвоста. Горячей воды в префектуре взять было негде, до хвоста еще поди дотянись, а виноградная водка, если выставить ее в открытый доступ, как, например, висят багры и лопаты на пожарном щите, моментально бы усохла на такой жаре. И пропитала бы своим запахом всех, кто знал, где она стоит. Поэтому Бабушку следовало опасаться. В старой управе она трижды душила людей, хоть и не до смерти — ее вовремя снимали. А ведь даже Илан помнил ее маленьким зеленым червяком, который любил обмотаться у Дедушки вокруг руки и положить тому голову на плечо. Носить и скармливать ей мелких землероек было тогда любимой забавой для Илана.

Джата тоже утром не явился. Это уже было слишком. Если бы не ночное дежурство и не утренняя поездка в Солончаки, Илан непременно побежал бы к нему домой — справиться, не случилось ли чего. Демоны высших сфер взяли обыкновение похищать инспекторов префектуры именно в то время, когда подвалила работа. Узнав об открытии нового места по приему жалоб, народ потянулся в префектуру с самыми различными кляузами. Писарь малярной кистью рисовал на оклеенном бумагой щите, с какими жалобами следует обращаться в префектуру, а с какими идти к уличным судьям. Префектура грозила зарасти объявлениями. Наконец-то переехала долгожданная псарня — шесть больших собак с солдатами и общая Чепуха. Чепуха, разумеется, сразу сбежала, стала носиться под столами инспекторов, радостно со всеми здороваться и молотить по мебели хвостом, выплескивая на всех встречных безмерное собачье счастье, которого у нее всегда было с избытком. Опрокинула госпоже Мирир ширму, подняла шум и ругань, и только тогда Илан решил выйти на улицу. Последний раз окунул голову в фонтанчик на выходе и нырнул в пыльную духовку Арденны.

Нужно было поторапливаться, Илан переживал, как там дед на одной ноге управляется с поливом огорода.

Свай через болото вело сто пятьдесят семь, в конце можно было перепрыгнуть на развалины еще более старого, чем градирня, дока, и по ним выбежать на берег. Илан заметил в болоте что-то необычное примерно на тридцатой свае. К полтиннику ему стало ясно, что в воде плавает человек. Мертвый, судя по всему, потому что спиной кверху. На пятьдесят первой свае Илан присел и стал рассматривать покойника. Во-первых, покойник был единобожцем, а, значит, северянином. Хорошо, если из местных. А если из новых, приехавших с имперским начальством? Во-вторых, такая кривая спина — не просто с заметным горбом, но скрюченная и совсем без шеи — была Илану хорошо знакома. Плавал труп лицом вниз, поэтому полной гарантии Илан дать не мог. Однако, с вероятностью пять к одному в болоте всплыл сегодняшний дежурный -- инспектор Боса. Случай был как раз из тех, которые выписывались на деревянном щите для общего ознакомления.

Илан поглядел на дальний берег, куда почти уже дошел. Вздохнул. И повернул обратно в префектуру.


* * *

Префект на рабочее место еще не вернулся, Джаты, слово которого многие уважали, как человека опытного и старшего, по-прежнему не было. Дежурный плавал возле свай в недостроенной градирне, и решение о том, чтобы собраться и с солдатами его оттуда выловить, никто без начальства принять не мог. Опять предстояло ждать.

Добился Илан того, что дед приковылял его искать. А заодно принес известие о том, что в Солончаках сильно неспокойно и вообще большие неприятности. Население Солончаков жило в гробницах, с потусторонним миром было знакомо гораздо ближе жителей Арденны, и всегда общалось с привидениями и духами по-свойски, без страха. Но, если уж обитатели Солончаков начали пугаться ночи и соседей-покойников, значит, дело плохо. Известия из Солончаков заключались в следующем: по жалобе одного из уважаемых людей в Солончаки утром приезжал чиновник из Арденны, и это так не понравилось темным силам, что сразу после его отъезда случилось нехорошее. Общинное стадо из трехсот коров, не дойдя до пастбища в Болоте, самовольно повернуло обратно, вышло из повиновения и еще полдня в Солончаках то люди гоняли коров, то коровы людей.

О том, что был утром в Солончаках с префектом, Илан умолчал. Не стал тревожить деда тем, насколько опасна его работа. Зато похвастался, что ему предложили повышение.

Господин префект появился только в конце второй дневной стражи. Увидел Илана, который терся у порога, как голодный кот, ждущий хозяина, спросил:

-- Чего домой не идешь? Ты же с ночного дежурства здесь околачиваешься.

-- Вас жду, -- ответил Илан. И изложил все узнанное — и про Босу, и про то, как темные силы гоняют в Солончаках коров по поселку. А еще про то, что Джаты нет, и отпрашиваться в секретари к префекту Илану не у кого.

В префектуре царили шум и суматоха. Большинство жалобщиков получали от ворот поворот, поскольку обращались не по адресу. Насчет развода с женой и драки с тещей идти следовало к уличным судьям, с невозвратом долга и с украденными вожжами, а так же с тысячей других мелких и несущественных дел, которые восемь инспекторов префектуры и два десятка их помощников даже выслушать не успели бы за день, не говоря уж о том, чтобы досконально разобраться.

Всю эту неразберих господин префект прекратил в один момент. Он взял в руки маленький гонг, стоявший в писарской на стеллаже с письменными принадлежностями, и так в него звякнул, что вся префектура замерла.

-- Вы, -- он показал на госпожу Мирир, сидевшую к писарской ближе всех, -- и ваши помощники. Сейчас пойдете с мальчиком. Будьте готовы к тому, что придется лезть в воду. Илан, покажешь, где плавает труп, а потом иди искать инспектора Джату. Он мне сегодня нужен. Все остальные — продолжайте. И выставьте какой-нибудь пост на входе, чтобы внутрь пропускали только по важным делам. Развели базар! -- с этими словами он развернулся и ушел, но через сотую долю стражи крикнул с лестницы, перегнувшись через перила: -- Инспектор Рихон! Заберите Бабушку из моего кабинета! Она мешает мне работать!


* * *


На Болото с Иланом увязалась Чепуха.

Рука инспектора Мирир, несмотря на то, что женская, была тяжела. Инспектор так крепко схватила Илана за плечо, когда увидела с берега труп, что тот присел от боли.

-- Ну что, морячки, плавать кто-нибудь умеет? -- спросила она, ни к кому особенно не обращаясь.

Оба помощника стояли молча, словно и правда не их спрашивали.

-- И как же мы его достанем? -- продолжила госпожа Мирир. -- Я в болото не полезу. А ты, Илан?

Илан выдернул свое плечо из железных пальцев и попятился.

-- Мне было велено только показать, где я его видел, -- сказал он. -- А потом я должен Джату искать.

-- А кто ты такой, чтобы отказывать в повиновении старшему инспектору?

-- Секретарь префекта, -- брякнул Илан.

Приказа о назначении еще не было, и для того, чтоб такой приказ получить, следовало найти Джату. Но очень уж Илану не хотелось в пасть к водяному дракону.

-- Быстрый, выскочка, -- не то одобрительно, не то ругательно хмыкнула госпожа Мирир.

Илан, пользуясь кратким замешательством, сбежал, и Чепуха за ним.

По пути к белым стенам Арденны, Илан перечислял в уме сегодняшние достижения. Огород не полит, Джата пропал, Боса утонул, дед попал в город и вытащить его из ближайшего к префектуре кабака может оказаться непосильной для Илана задачей. Солончаки от Болота совсем близко. Вечером, в сумерках, да не по сваям, а вокруг, потому что дед на одной ноге и, считай, что уже нетрезв, идти как-то боязно. Не Мировое Зло нападет, так взбесившиеся коровы.

Tags: группа Z, писательское, праператов, про заек, путешествие на юг
Subscribe

promo exidna_i december 12, 2012 23:59 58
Buy for 10 tokens
Сыграем в "один мой день" снова? Дата съемки - 12.12.12. Надо же было чем-то отметить красивую дату. Под катом 56 фото. Подъем Наведаться в кладовку, чтобы понять, что сегодня буду готовить Эти грибы в мультиварку на суп А эти останутся на пирог Как варится утренняя…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments